1 Янв. 1796. Сегодня - в мой первый день на маяке - я вношу эту запись
в дневник, как уговорился с Дегрэтом. Буду вести дневник насколько смогу
аккуратно - но кто знает, что может случиться, когда человек остается, вот
так, совершенно один, - я могу заболеть, а может быть и хуже... Покуда все
хорошо! Катер едва спасся, но стоит ли об этом вспоминать, раз уж я добрался
сюда в целости? На душе у меня становится легче при одной мысли, что впервые
в жизни я буду совершенно один; нельзя же считать "обществом" Нептуна, как
он ни велик. Вот если бы в "обществе" я нашел половину той верности, что у
этого бедного пса, я, вероятно, не разлучился бы с "обществом", даже на
год... Что меня удивляет больше, так это затруднения, с которыми столкнулся
Дегрэт, когда хлопотал получить для меня эту должность - для меня, знатного
человека! И это не потому, что совет попечителей сомневался в моей
способности справиться с огнем маяка. Ведь и до меня с ним справлялся один
человек - и справлялся не хуже, чем команда из троих, которую к нему
обыкновенно ставят. Обязанности эти - пустяшные, а печатная инструкция
составлена как нельзя яснее. Взять в спутники Орндорфа было просто
невозможно. Я не смог бы работать над книгой, если бы он был тут со своей
несносной болтовней - не говоря уж о неизменной пеньковой трубке. К тому же,
я хочу быть именно один... Странно, что до сих пор я не замечал, как уныло
звучит самое слово - "один"! Мне даже начинает казаться, будто эти
цилиндрические стены рождают какое-то особое эхо - впрочем, чепуха!
Одиночество начинает-таки действовать мне на нервы. Нет, этак не годится. Я
не позабыл предсказания Дегрэта. Надо поскорее подняться к фонарю и
хорошенько оглядеться, "чтобы увидеть, что можно". Не очень-то много тут
увидишь. Волнение на море как будто начало утихать, но все же катеру нелегко
будет добраться до дому. Они едва ли завидят Норланд {1*} раньше полудня
завтрашнего дня - а ведь до него вряд ли более 190 или 200 миль.
2 Янв. Нынешний день я провел в каком-то экстазе, который не в силах
описать. Моя страсть к одиночеству не могла бы получить лучшей пищи - не
могу сказать удовлетворения, ибо я, кажется, никогда не смог бы насытиться
блаженством, какое я испытал сегодня... Ветер к рассвету стих, а после
полудня заметно успокоилось и море... Даже в подзорную трубу ничего не
видно, кроме океана и неба, да еще иногда чаек.
3 Янв. Весь день стоит мертвый штиль. К вечеру море стало точно
стеклянное. Показалось несколько обрывков водорослей, но кроме них весь день
ничего - даже ни единого облачка... Я занялся осмотром маяка... Он очень
высок - как я убеждаюсь на собственном нелегком опыте, когда приходится
взбираться по бесконечным ступеням - почти 160 футов от самой низкой
отливной отметки до верхушки фонаря. А внутри башни расстояние до вершин... |
News
